Первый нефтеперегонный заводВ XX и особенно XXI в. природная субстанция под названием "нефть" стала доминирующим фактором мировой геополитики. Нефть — источник силы и власти, мирового порядка и анархии, процветания и кризисов, экспансии и террора, прогресса и регресса одновременно. Нефть — эквивалент влиятельности и авторитета. Россия в полной мере владеет этим эквивалентом. Более того, именно России принадлежит историческое первенство в создании промышленной нефтепереработки. Это одно из немногих документально зафиксированных первенств России на магистральных путях научно-технического прогресса. Исторические приоритеты России, кроме полета Юрия Гагарина (и то — пока), усиленно замалчиваются или переиначиваются западными культурами. А за приоритеты надо бороться. Потому что приоритет — это тоже фактор политики и самосознания государства. I Уже 2,5 тыс. лет до н. э. в Двуречье и Египте черную нефть использовали как связующее и водонепроницаемое вещество при сооружении дамб, причалов, дорог, зданий из кирпича и камня; нефть заливали в светильники и применяли в качестве лекарства при кожных болезнях. В средневековой Европе ее стали использовать для освещения улиц, в живописи — в качестве растворителя… Россия начала активно пользоваться нефтью довольно поздно — в XVIII в. В ход шла в основном "заграничная" нефть из Баку — в высшей степени чистый продукт. Заправленная в лампы, она горела почти как бензин. Нефтью смазывали колеса, она шла на военные цели, для иллюминаций, ею лечили от многих болезней. Бакинская нефть не требовала переработки, но была чрезвычайно дорогим продуктом. А между тем в России была своя нефть: в 1597 из района на р. Ухте в Москву впервые доставили "горючу густу воду". Российская нефть была совсем другого качества — тяжелая, густая — и требовала переработки. Сырую нефть собирали в небольших количествах с поверхности воды, на подводах перевозили зимой в Москву и перегоняли для аптечных нужд. Вывести этот процесс на новый уровень задумал русский рудоискатель, уроженец Каргаполя Федор Савельевич Прядунов, построивший первый в мире нефтедобывающий и нефтеперегонный завод. II  Федор Прядунов был удачливым предпринимателем. В 1732 г. вместе с Федором Чирцовым и Егором Собинским он открыл месторождение серебряной и медной руды на Медвежьем острове в Белом море и получил разрешение на его разработку. За успех в этом предприятии императрица Анна Иоанновна пожаловала рудознатцам денежное вознаграждение. В августе 1744 Архангелогородская губернская канцелярия по предписанию Берг-коллегии опубликовала объявление о передаче Шаховского медеплавильного завода в частное владение. Одним из наилучших кандидатов Берг-коллегия сочла Федора Прядунова — он знал толк в плавке металла — и предложила ему купить завод. Завод располагался за Двиной, в 14 верстах от Архангельска в урочище р. Валдушки. Находящееся поблизости месторождение меди истощалось, возить руду издалека было невыгодно. Но Прядунов хотел приобрести завод для организации на нем перегонки или, как говорили тогда, "двоения" нефти, которую собирался добывать на р. Ухте. Заинтересованность именно в Шаховском медеплавильном заводе объяснял так: завод этот "имеется в безопасном месте", а завод на Ухте "способного и безопасного места не имеет". Он согласился выкупить завод за 500 руб. при условии, что его можно будет заложить, продать или открыть здесь новое производство. Но выставленные Прядуновым условия не устроили Берг-коллегию, и он начал нефтяное дело на Ухте с нуля. 18 ноября (по старому стилю) 1745 Берг-коллегия официально разрешила архангелогородцу Ф. С. Прядунову построить на берегу р. Ухты нефтяной завод. Предписывалось создать завод на свои деньги, дважды в год (в январе и июле) посылать в Берг-коллегию рапорты и выплачивать десятинный налог. Уже в августе 1746 в глухом, далеком от всех дорог лесу, в суровых климатических условиях завод был построен и выпустил первую продукцию. Над нефтяным ключом, "бьющим со дна реки", был поставлен "четырехугольный сруб вышиной в 13 рядов, из коих 6 были загружены на дно, а прочие на поверхности воды находились. Внутри сруба был поставлен узкодонный чан, который истекающую из воды нефть впускал в себя отверстием дна; от быстроты текущей воды защищал его поставленный с одной стороны водорез". III  На берегу реки было налажено производство, оборудованное всеми необходимыми цехами. Были выстроены нефтеперегонная установка, склад для хранения сырья и пустой тары, помещение для ремонта тары. Роль резервуаров для хранения нефти играли вырытые в земле колодцы. Работали на заводе сам Прядунов, его сын Степан и нанятые "за хлеб и харч" (35–40 руб. в год) 2–3 человека. Были построены жилая изба и баня. Федор Прядунов, не имевший особого, тем более химического, образования русский мужик, додумался, что нефть при перегонке станет легче и чище. Догадка его была гениальной, более того, перспективной — Россия, получив отечественный нефтепродукт, перестала бы зависеть от заграничных поставок. Создавая нефтеперегонный куб, Прядунов использовал наработанный на Севере опыт винокурения и смолокурения: русские умельцы уже в XVI в. путем перегонки изготавливали скипидар и канифоль. Но сама идея перегонки нефти, неизвестного по своим свойствам продукта, стала по-настоящему революционной, обогнав западную инженерную мысль почти на столетие. В начале XIX в. исследователь русского Севера Т. С. Борноволоков обнаружил остатки нефтеперегонного завода Ф. С. Прядунова, которые позволяют воссоздать схематичное изображение установки. Она состояла из медного котла объемом около 200 л, медной трубы для отвода паров из котла и печи-топки из окварцованного известняка. В производстве широко использовалась деревянная посуда: "лагуны", "полубочье", "ушаты".
 Доставка нефтепродуктов в столицу требовала весьма сложной схемы транспортировки. Зимой продукцию везли на оленях до с. Ижма, затем на лошадях до Москвы. Был второй маршрут — через Архангельск, расположенный за тысячу верст, потом по Северной Двине и другим рекам до Москвы. IV Доходы первого в мире нефтепромышленника едва покрывали расходы на производство и транспортировку. В одном из своих "верных рапортов" он сообщал в Берг-коллегию, что добыча и перегонка каждого пуда нефти обходится ему в 9 руб. 50 коп., перевозка — еще 1,5 руб., итого 11 руб. В 1748 Ф. Прядунов привез в Москву 655 кг нефти, в 1749 его сын Степан доставил в Москву 98 кг, а в 1751 — 352 кг. Нетрудно подсчитать, что промысел стоил огромных денег. В 1748 завод был разрушен небывалым весенним паводком. Чтобы заплатить налог, Прядунов пустил нефть в розничную продажу в качестве лекарства. Медицинский эксперимент окончился печально и для нескольких пациентов, и для самого Прядунова: пациенты скончались, а промышленник по жалобе Главной медицинской канцелярии был арестован и посажен в тюрьму. После вмешательства Берг-коллегии Прядунова освободили, разрешили возобновить деятельность завода, но запретили врачебную практику. Благодаря огромным усилиям Прядунова завод был восстановлен и вновь стал давать продукцию. В 1749 Берг-коллегия обязала промышленника доставлять в московскую главную аптеку вместе с продуктом нефтеперегонки и сырую нефть — по цене ниже "заморской". Поставленный в столь жесткие условия, в 1752 Прядунов оказался в долговой тюрьме "в неплатеже с добытой им в 1751 нефти десятинных денег 35 руб. 23 коп.". В этот раз зачинатель российской нефтепромышленности из-под ареста не вышел. Федор Прядунов тяжело заболел и в марте 1753 умер в тюрьме, не успев проститься с семьей. После его смерти нефтяной завод перешел к вологодскому купцу А. Нагавикову, в 1760 — во вла-дение крестьянина И. Мингалева, а в 1765 его хозяином стал сначала яренский купец М. Баженов, а затем, после выигранного судебного иска, — Степан Прядунов, который около 7 лет вел производство. Однако после его смерти желающих продолжить дело не нашлось: наследники, "по суеверию своему, сочтя заведение сие смертоносным, оставили его"… И опередивший время нефтеперегонный завод прекратил свое существование. В. Смелянский, Т. Резницкая, Н. Рудых, 2005 Источник: http://www.neftegazeta.info/index.php?page=2&top=1&id=14 |
|
|